Преодолевая эпоху границ. Часть 1

Со ступени на ступень переходя...

Человек в своём развитии проходит несколько ступеней - младенец, ребёнок, подросток, взрослый... Каждый переход со ступени на ступень - сильное потрясение. То же верно и для человеческих сообществ - от небольших компаний до государств и цивилизаций: их развитие никогда не идёт линейно. История человеческих сообществ - это всегда стадии, и переход из одной стадии к другой далеко не всегда бывает безболезненным. Для того, чтобы перейти на следующую ступень, в новую фазу развития цивилизации и общества, фактически надо разрушить большинство старых связей, и на новой ступени собрать всё по-другому. Новая ступень – это всегда новая организация связей, так как меняются базовые процессы, которые идут внутри, а следовательно, вместе с ними и системы управления, воспроизводства, роста и т.д. и т.п.. И старая система связей потому должна уйти, а на замену ей придти новая.

Жителям России это хорошо знакомо по началу 1990-х. Всё разрушалось: экономические цепочки, системы управления и образования, геополитическая сфера. В новой реальности, которую часто называют не очень удачным термином  - «постиндустриальное общество» - пришлось собирать всё заново, но проблема в том и заключается, что не всегда удаётся всё удачно собрать.

И тогда возникает ситуация, когда старое уже разрушили, а новое ещё не собрали. Как

показывает история — на это даётся достаточно небольшой зазор во времени, условно – жизнь трёх поколений.

Откуда мы это знаем? Такие выводы можно сделать на основе данных археологических раскопок тех цивилизаций, которые фазовый переход не преодолели. Возникает ситуация, когда связи разрушены настолько, что общество не может себя воспроизвести даже в том виде, в котором оно подошло к фазовому барьеру. Скажем, существует нехватка должной подготовки инженеров — и через какое-то время начинается ряд техногенных катастроф, которые могут быть фатальными для цивилизации.

Есть жесткая историческая закономерность: те социумы или цивилизации, которые оказываются не в состоянии шагнуть на следующую ступеньку - тогда, когда это становится необходимо - чаще всего терпят крах. Их накрывает волна деградации. Сегодня на пороге такой ситуации оказались и мы. Мы - как Россия, и мы - как вся современная техногенная цивилизация.

Вспомним Римскую империю. Большие города развиваются, жизнеспособность миллионной столицы империи поддерживается системой акведуков. Но в какой-то момент, после одного-двух варварских нашествий (с которыми еще недавно Империя справлялась играючи) акведуки некому обслуживать — и города становятся всё меньше и меньше. А потом — типичная картина Темных веков: козочки и пастушки на фоне развалин Колизея. Конечно, на разрушение империй влияют разные факторы, но в совокупности Римская империя – это пример того, как не взят с ходу фазовый барьер. 

Ещё один пример — цивилизация майя. Многие считают, что её разрушили испанские завоеватели, но это не так - они пришли уже на руины, поглощённые джунглями. Типичный пример кризиса фазового перехода - и цивилизация кхмеров, на остатки которой все любуются ныне в Камбодже и Таиланде. В советских школах учили: «история не знает движения назад». Мы видим, что она знает. Если цивилизация или отдельное общество, страна не проходит межфазовый барьер, то исчезают целые города, народы, государства.

 

Барьер: пройти или погибнуть

Разные общества в мире по-разному проходят фазовые переходы, всё происходит неравномерно.

Россия подошла к современному фазовому барьеру к началу 1990-х годов – именно тогда началась эпоха разрушения старых связей и попытка заменить их новыми. С тех пор прошло 25 лет - жизнь одного поколения. Фазовый барьер, очевидно, так и не пройден, процессы деградации набирают силу, что также заметно любому, у кого открыты глаза. Это закономерно – таковы законы развития социумов. У нас еще есть две попытки (еще двух поколений), и с каждой новой неудачей перейти барьер будет все сложнее и сложнее, потому что процессы деградации будут набирать новую силу и тянуть вниз. Если пользоваться театральными метафорами – в этом вся драма сегодняшнего момента: как будто взрыватель на взводе, а время тикает. Кто-то это чувствует «всей кожей», а кто-то нет, просто живет-живет себе, а потом бах – кругом развалины – вот что его ожидает. Те, кто чувствуют – действуют. Они - настоящие герои разыгрываемой драмы сегодняшнего дня…

Современный Запад вплотную подошёл к барьеру в 70-х годах - это означает, что у них прошло ещё больше поколений, чем у нас. С одной стороны, им в чем-то легче, так как накоплено больше элементов для перехода, с другой сложнее: деградационные процессы нарастают и там, и внимательные люди их фиксируют. Все эти формулировки о «Новом Средневековье» - они же родились не у нас, они появились там и отражают определенную реальность, разворачиваемую на их глазах. Так что обсуждаемая нами драма не ограничивается масштабами России.

Куда он, этот нынешний переход? - к новому обществу, которое учёные называют по-разному: постиндустриальное, когнитивное, сетевое... но, по сути, все это лишь частные характеристики того целого, общей архитектуры которого мы пока не видим.

Футурологи называют четыре региона, которые пытаются сейчас одолеть этот фазовый переход в новую эпоху: США, Западная Европа, Япония и Россия (и с ней же Украина). Все остальные до сих пор в индустриальной фазе: Китай, Иран и весь мусульманский мир, Бразилия... Там рабочие спокойно работают на фабриках, как в недавнее советское время и у нас, и не особо возмущаются, напряжение только зарождается и далеко от кризисного предела. Эти страны подойдут к изменениям вторым эшелоном, позже.

Есть опасность, что страны, подошедшие к межфазовому барьеру, его не перейдут, тогда начнутся деградационные процессы: падение уровня технологий, уровня менталитета, ослабление контроля на границах, варваризация цивилизационных центров: извне - за счёт потока мигрантов, и изнутри - за счёт одичания аборигенов городских джунглей. Возможно возрождение забытых призраков прошлого, вроде нацизма или религиозного экстремизма. Впрочем, это «возможно» – уже за окном, если внимательно оглянуться. Все это - признаки того, что и в технологическом, и в социальном плане происходит замедление и деградация, мы откатываемся назад в старые эпохи. Осталось всего-то пара поколений, и если мы не найдём новый вариант развития общества, то распад станет необратим. Дальше — либо мы доходим до какого-то  непонятного дна и от него куда-то отталкиваемся, либо нам может помочь только внешняя сторона.

Важно понять, что нужна системная перестройка, и все элементы должны быть перестроены синхронно в разных сферах. Видимо, нечто подобное имели в виду советские руководители, назвав этим словом - перестройка - и очередной поворот госполитики, и, как впоследствии выяснилось, целую историческую эпоху. Однако обвал системы случился раньше, чем мы успели хоть что-то изменить. Вероятно, «пошли не туда». В системе закрепились тупиковые поведенческие паттерны, на базе которых была выстроена не очень жизнеспособная система связей. Все мы в ней сейчас живем, но правда состоит в том, что в рамках этой системы связей фазовый барьер нам не преодолеть, и надо строить иную систему связей, опирающуюся на иные поведенческие паттерны.

Можно ли было заранее распознать хотя бы отдельные признаки нарождающейся эпохи, чтобы строить новую систему не вслепую, а осознано?

 

Сбой системы управления

Один из первых признаков приближающегося фазового перехода - нарастание числа сбоев в системе управления. Скажем, в СССР была выстроена директивная система управления, и она прекрасно работала до 1960-х годов. Но в какой-то момент общество начало быстро меняться, изменилась скорость переработки информации, а за ней и вся динамика функционирования как производственных процессов, так и социальных – мир стал быстрым. Выглядело это так: пока сигнал дойдёт с «низов» до «верха», потом обратно — всем становится очевидно, что ситуация уже изменилась, и спускаемое сверху решение неадекватно. Об этом писал ещё А.А.Зиновьев: на рубеже 50-60-х годов, по его словам, было достаточно нескольких десятков центров принятия решений — страна спокойно жила. Но уже в 70-х годах их понадобилось больше на два порядка! Что же говорить о дне сегодняшнем, когда мир стал еще более быстрым.

Думаю, ситуация перехода к рынку связана с нащупыванием новой системы управления. На рынке действуют множество предпринимателей - а это и есть лица, принимающие решения. Вот, казалось бы, и новые управленческие центры! – те самые тысячи на замену старой паре десятков. Но выяснилось, что этого мало. Полный отказ от планирования привёл к деградации технологической сферы. Нарушилась вся цепочка внедрения новых технологий, потому что рынок часто реагирует на сиюминутные факторы и плохо планирует на длинные горизонты. Когда убирают плановость, то технологические цепочки становятся проще, примитивнее. Высокотехнологичное производство – это, как правило, многолетний (часто десятилетний) технологический цикл – как тут без планирования? В итоге — мы теряем высокотехнологичную промышленность. Таким образом, возникает новая дилемма — планирование нужно. Но какое? Сейчас идут на эту тему споры.

Директивное управление, доминировавшее в прошлую эпоху (у нас было почти всеобщим, на Западе в рамках монополий тоже было основным и доминирующим), как и либерально-рыночная регуляция («невидимая рука рынка») - это прошлое. Мир ищет новые формы плановости (долгосрочного планирования и управления построенного на этой базе), но не директивного, а иного. Директивное-то устарело. Некоторые обозначают этот новый формат планирования как сетевые формы планирования. Отсюда всякие форсайты, проектирование технологических платформ, кластеров. Это всё поиски нового варианта планирования, где согласуют действия между собой независимые игроки, которым не возможно директивно указать, что делать, а что не делать.

Предпринимательское сообщество тоже включено в эти процессы, через те же форсайты - так происходит освоение базовой грамотности новой эпохи. На заре индустриальной эпохи в базовую грамотность входило умение читать и писать. Это подобный процесс - освоение языка новой системы управления, базовая грамотность новой эпохи. А те, кто ещё не включились, еще могут это исправить.

 

Новые формы корпораций и фазы (де)централизации

Если мы вспомним предыдущий фазовый переход от классического капитализма к индустриальному обществу (тоже давшийся нам не просто, если мы вспомним революцию и гражданскую войну, но все же уложившийся в одно поколение), то мы увидим, что там начали рождаться определённые типы корпораций: картели, синдикаты, тресты, концерны — все они основывались на векторе постепенной централизации управления. Такие формы сложились, примерно, к Первой мировой войне, и в Германии, к примеру, уже доминировали концерны, а Россия на тот момент «застряла» на синдикатах. Тенденция к росту централизации и распространение директивного управления была очевидной, потому большевики и сделали ставку на плановое хозяйство, считая это основным трендом эпохи. Но нам интересно, что корпорации той эпохи представляли вполне определенные формы, и развивались в рамках описанных выше трендов. Потом годов до 70-х был перерыв с точки зрения появления новых корпоративных форматов. И вдруг стали появляться новые формы: франшизы, холдинги, МЛМ. Если смотреть внимательно, то мы увидим, что это – процесс, обратный вертикальной интеграции: полномочия делегируются вниз, свобода «низовых» подразделений становится больше. Есть ядро, а есть «хвост кометы», есть крупный предприниматель, а есть множество мелких вокруг него. Фактически, это кооперация предпринимателей – совершенно новый тренд, задающий совсем иные формы существования корпораций. А ведь когда-то кооперационная линия существовала, но была выдавлена, так как эпоха предыдущего фазового перехода, проходившая на рубеже XIX-XX века – это доминирование совсем иных процессов! Значит, черты нового, сетевого, общества уже проскальзывали в истории, но тогда это было время иных систем, а вот сейчас, мы видим, что, похоже, наступает и его время…

В индустриальную эпоху доминирует механистическое мышление, всё время строятся какие-то конструкции и машины. Сейчас мы видим, что всё больше и больше говорят об  органистическом (от слова организм) и экологическом мышлении, все больше по отношению к экономическому пространству употребляют слово «экосистема». Мы видим, как эти тренды развиваются. Это другой язык описания, но о том же, о кооперации, о «симбиотических связях», об иных принципах построения связности в экономическом (а если присмотримся внимательнее, то увидим, что не только) пространстве.

Язык биоценозов, формирования сбалансированных экосистем на ура принимается теми, кто занимается выращиванием нового поколения предпринимателей. Венчурная индустрия, институты развития - все они опираются на фактор среды как на ключевой параметр успеха.

С точки зрения рассматриваемого нами контекста важно увидеть, что признаки новой эпохи (той самой, что за фазовым барьером) просвечиваются не только в области смены культур управления, но и в форматах внутреннего устройства корпораций нового времени. Готов ли современный менеджер или предприниматель к этому переходу, видит ли он специфику этих новых корпораций? Где, в каком учебном заведении может он сегодня развить это необходимое видение и получить новый инструментарий для успешной работы в условиях этой новой реальности?  

 

Что будет новым ключевым ресурсом при смене фаз

Споры идут и на тему того, какой ресурс будет ключевым в следующей фазе. К чему готовиться? Вроде бы очевидно, что это будут не деньги. Впрочем, не всем очевидно. Со времен Тоффлера широко муссируется гипотеза, что это информация, отсюда разговоры об «информационном обществе». Но это не совсем так.

Вспомним: раньше доминировал взгляд - у кого деньги, тот и хозяин положения. Те, кто смотрел известный отечественный мультфильм «Летучий корабль», наверное помнят момент, когда на вопрос царя: «Построишь летучий корабль?» боярин Полкан отвечает «Куплю!». Его мечты это «новые деньги – новые связи, вот оно счастье – в князи из грязи!» Деньги - это тот ресурс, который с легкостью переконвертируется в любой другой, например, в те же связи. Но это эпоха уходит. Теперь, по мысли Тоффлера, хозяин положения тот, кто имеет не деньги, а информацию. Раньше было как: «царь кощей над златом чахнет», а теперь выходит, что будет иначе: и «чахнуть» надо над «сундуками» с терабайтами информации?

Кто попался на удочку подобных представлений, похоже, обманулся.  Оказалось, что тот, кто делится информацией, тот, кто пользуется производными информации, т.е.знанием, тот и в выигрыше, потому что ключевой ресурс оказался другим, и информацию, и деньги, способны получить при переконвертации те, кто им владеют. Что это за новый ключевой ресурс? Не будем слишком углубляться, укажем только направление: ключевой ресурс новой эпохи - это, скорее всего люди. Но не абы какие, а обладающие набором определенных свойств, те, кого называют компетентами. Новое слово появляется не просто так, здесь важны детали и нюансы.

 

Что происходит с образованием…

Слово компетент, имеет один корень с термином компетенция. Этот термин в последнее время широко распространился в рамках новых образовательных систем. Давайте разберемся: почему собственно? Раньше нам вполне хватало для описания процессов, проистекающих в образовании ЗУНов – знаний, умений, навыков. А тут: какие-то компетенции!

Для начала разделим понятия «образование» и «обучение». Не просто так слова эти различны, хотя многие и употребляют их в качестве синонимов. Обучение – это как раз про передачу от одного носителя к другому тех самых знаний, умений, навыков. Но система образования не ограничивается решением задач обучения. Важнейшая функция Образования — это формирование определённого социотипа (по аналогии с психотипом) личности. Что означает это понятие социотипа?

В основном, в советские (индустриальные) времена нуждались в человеке, работающем на конвейере — в творческих людях не было острой необходимости (если и была, то в очень ограниченном количестве, так как большинство все-таки работало на конвейере – основе, с точки зрения технологии организации производства, индустриального общества). Готовили исполнителей. Образовательная систем, задает определенную ритмику: задание — выполнение, или по-другому, инструкция – выполнение, переход из класса в класс, как на ленте конвейера. Звонки, подобные заводским гудкам, индустриальная семантика, оперируемая своими «стандартами». После десяти лет школы и пяти института подобной ритмики на выходе мы имеем человека, который без инструкции боится и шага ступить. Знаний вроде в этой системе хватало, но это были знания «по инструкции». Чтобы починить выбившую дома проводку— достаточно и школьных знаний, но мало кто с этим справится, потому что социотип не позволит: не дали инструкцию. Многие привыкли только исполнять то, что им скажут.

В индустриальную эпоху формирование такого массового социотипа было необходимо — если бы готовили творческих людей, все фабрики бы развалились. Как бы творческий человек смог бы работать на рабочем месте, где все время надо совершать однотипные движения? Тут либо аффект (психологический срыв), либо отупение. Именно потому и востребовано «производство» социотипа исполнителя. Вы не думайте, что речь идет только о заводах. В офисах то же самое, только работают не с железками, а с бумагами, или даже с компьютерами. Но суть – та же.

Сейчас же  - другое время. Свойства достижения целей должны соответствовать качеству этих целей. А качество целей (какой социотип востребован) в обществе изменилось.

Кадры со старым социотипом, с поведенческими паттернами исполнителя, действующего строго по инструкции и неспособного выйти за соответствующие рамки начинают выдавливаться с рынка труда. Во многих нишах они еще востребованы, но ниши эти сокращаются, их заменяют другие, где требуется человек с новым социотипом, с новым типом качеств, таких как: динамичность, способность работать с рассеянным массивом информации, самостоятельно принимать решения, сопрягать свою деятельность с другими членами команды, формировать проектные флэш-группы и т.д... Но чтобы выработать эти новые качества (которые, кстати, и описываются «компетенционным языком» – отсюда и возникла необходимость его распространения), характеризующие новый социотип, нужна и иная система описания, и иные методы построения учебного процесса, совсем с иной базовой ритмикой. Все Это должно быть заложено в образовательной системе наступающей эпохи. Система должна быть ориентирована на что, чтобы человек постоянно выбирал, брал на себя ответственность, перемещался – базовый ритм имеет совершенно другие характеристики по отношению к старой индустриальной образовательной системе.  

Когда мы берёмся создавать другой социотип — то вдруг обнаруживаем, что он связан с компетенциями, компетенции зависят от мышления, а оно в свою очередь зависит от ресурсных состояний, что означает, что нужна работа с энергетикой. А у нас этот опыт совсем не накоплен! 

 

Выводы:

Можно было бы продолжать перечислять как новые признаки наступающей эпохи, так и те базовые изменения и новые решения, которые должны коснуться и других многих и многих сфер нашей жизни при преодолении фазового барьера. Должны поменяться: мышление, политическая сфера, сфера обмена, форматы общежития и многое другое. В короткой статье невозможно остановиться на всем, но суть, я думаю, понятна.

Построение социума должно быть системным. Разные люди должны заниматься разными сферами (отметим, между прочим, что каждая из них подразумевает новые, пока не занятые никем, рынки), но понимание, куда это двигается, должно быть одно. В условиях разрушенных связей — вектор деградации становится сильнее. Опоздать нельзя, нам не так много отпущено времени, чтобы мы смогли перейти в новую фазу. Поколение должно понимать, какая задача перед ним стоит.

Каждая подобная переходная эпоха требует авангардного слоя, который поведет общество за собой. Необходимость выделить авангард, чтобы опереться на соответствующую социальную базу, хорошо осознавалась теми, кто чувствовал нерв и драму эпохи в прошлый фазовый переход от классического капитализма к индустриальной эпохе (оно же империализм или монополистическая фаза развития капитализма для тех, кто предпочитает старую марксистскую терминологию).

Среди революционеров рубежа XIX-XХ веков шла широкая дискуссия об этом авангарде, кто это: интеллигенция, молодежь, фабричный пролетариат? Интеллектуалы того времени, которые рассматривали данный контекст фазовых переходов, оглядывались на предыдущий переход от феодальной, сословной организации общества к эпохе классического капитализма, как мы сейчас обращаемся к опыту перехода от него к индустриальной фазе. Уже тогда было отмечено, что на разных этапах построения капитализма лидерство переходило к разным, в терминологии того времени, «отрядам буржуазии». Собственно, отсюда и появилось понятие авангарда, так как стало понятно, что на разных этапах опорные социальные группы различны и ведут за собой остальных.

Деградация, которая все больше и больше накрывает наше общество в связи с тем, что мы уперлись в фазовый барьер, отражается и на интеллектуальной среде. Возможно, поэтому в нашем обществе, в отличие от интеллектуалов прошлого периода такой вопрос не то, что не в дискурсе, а даже не поставлен. А стоило бы и вопрос поставить, и рассмотреть то, что происходит в предпринимательской среде с этой точки зрения. Глядишь, проблема авангарда и соответствующей социальной базы для перехода через фазовый барьер была бы решена.

 

Что делать, надо решать сообща

Очень бы хотелось услышать мнения читателей «Бизона» о проблеме фазового перехода в нашем обществе. Что делать — можно решить только сообща. Предприниматели — это люди, которые обладают разными ресурсами — командами, финансами, управленческим потенциалом. Важно вместе определить вектор нашего движения и понять, сможем ли мы выйти на новую фазу общества, или нам не миновать отката в "новое варварство" и темные века. Думаю, второго варианта не хочется никому. Те, кто считает эту тему важной и хотел бы продолжить ее обсуждение – пишите в редакцию журнала.